Летопись
На западных подступах к Серпухову: Кременковский плацдарм и бои на Протве осенью 1941 года
Немецкие и советские документы • обновлённая редакция 2026 года
Брошенная германская артиллерийская позиция зимой 1941 года. Снимок используется как иллюстрация боёв на Тарусском и Серпуховском направлениях; точное место съёмки требует сверки с первичным фотокаталогом.
Осенью 1941 года война подошла к Серпухову не одной дорогой. Она двигалась по разбитым трактам из-под Калуги и Тарусы, пробиралась через вязкую чернозёмную грязь, тянулась вдоль железнодорожного полотна, искала мосты через Протву и броды через небольшие речки. В немецких штабных бумагах этот огромный и страшный путь постепенно сжимался до нескольких топонимов: Serpuchow, Tarussa, Kremjonki, Lgowo, Pawlowka. В советских приказах те же места становились рубежами, которые надлежало удержать любой ценой. Между двумя системами координат — немецкими картами наступления и советскими приказами на оборону — лежали деревни, леса, овраги и дороги, по которым шли части 49-й армии, беженцы, санитарные повозки, артиллерийские тягачи и жители окрестных сёл.
Кременковский плацдарм долго оставался одним из наименее понятных эпизодов Серпуховского рубежа. О нём знали по воспоминаниям, поздним историческим очеркам и отдельным упоминаниям в советских документах. Но германские архивные описи позволяют увидеть этот участок иначе: как самостоятельный объект обороны, которому немецкое командование посвятило отдельное дело. В описи 260-й пехотной дивизии значится папка «Brückenkopf Kremenki» — «Кременковский плацдарм», содержащая приказы и карты по его обороне за период с 20 ноября по 15 декабря 1941 года. Само существование такого дела говорит о многом. Для штаба дивизии это была не случайная позиция на промежуточной реке, а особый укреплённый район, от сохранения которого зависели положение соседних частей, дороги снабжения и возможность продолжать давление на Серпухов.
Эта глава построена на сопоставлении немецких и советских источников. В основу исследования положены микрофильмы NARA T315 R956–R957 с журналом боевых действий, приказами и донесениями 52-й пехотной дивизии; специальное дело 32548/7 «Brückenkopf Kremenki» на ролике R1825; а также рабочие записи оперативного отдела 52-й дивизии, сохранившиеся в российской копии как фонд 500, опись 12477, дело 445. Благодаря этому прежние предположения удалось заменить прямыми сведениями приказов, суточных донесений, карт и штабных записей. Поздние дивизионные истории используются лишь там, где они подтверждаются первичными документами или прямо обозначены как вспомогательное свидетельство. Задача этой работы — не заполнять пробелы эффектными догадками, а восстановить события настолько точно, насколько позволяют источники.
Река, ставшая фронтом
Протва не похожа на великую водную преграду. На карте она выглядит извилистой лентой, уходящей через лесистую и пересечённую местность к Оке. Но осенью 1941 года значение реки определялось не шириной русла. Войскам приходилось учитывать крутые берега, заболоченные участки, овраги, состояние мостов, немногочисленные дороги и сезонную распутицу. Переправа, которую летом можно было обойти или быстро восстановить, в конце октября превращалась в узкое горло для колонн, артиллерии, конных обозов и санитарного транспорта.
Кременки располагались на направлении, связывавшем западные подступы к Серпухову с Тарусой, Высокиничами и дорогами, уходившими к Калуге. Сам город Серпухов был не просто крупным населённым пунктом. Он являлся железнодорожным узлом, промышленным центром, местом сосредоточения тыловых учреждений и важнейшей опорой южного фланга обороны Москвы. Потеря города открывала противнику новые возможности для давления на коммуникации, связывавшие столицу с Тулой, и создавала угрозу всей системе обороны между Окой и подступами к Москве.
Поэтому борьба за Серпухов велась не только у городской черты. Она началась значительно западнее и юго-западнее — на линиях рек, дорог и населённых пунктов, где противника нужно было задержать, измотать и лишить возможности развернуть ударные группы. В приказе командующего 49-й армией № 011 от 31 октября 1941 года речь шла именно об обороне подступов к Серпухову. Этот документ важен не только как формальный приказ. Он показывает, что к концу октября советское командование рассматривало город и прилегающий район как единую оборонительную систему, в которой каждый участок должен был поддерживать соседний.
Протва в этой системе становилась естественным каркасом. За рекой можно было организовать огневые позиции, прикрыть дороги, подготовить контратаки и затруднить противнику переброску тяжёлого вооружения. Но любой германский плацдарм на северном или восточном берегу немедленно превращался в угрозу. Он позволял накапливать пехоту, выдвигать наблюдателей и артиллерию, расширять захваченный участок и создавать исходное положение для нового броска.
Именно поэтому Кременковский плацдарм нельзя рассматривать как изолированную точку. Он был частью более широкой борьбы за пространство западнее Серпухова. Его удержание давало немецким дивизиям возможность сохранять давление на советскую оборону. Его ликвидация или вынужденное оставление, напротив, отодвигали фронт от города и разрушали всю систему передовых позиций противника.
Дорога к Кременкам
К началу октября германское наступление на Москву развивалось после крупных окружений под Вязьмой и Брянском. Однако на южном крыле группы армий «Центр» быстрый темп постепенно сменялся тяжёлым продвижением. Дороги разрушались, машины застревали, конные колонны растягивались, а сопротивление советских частей усиливалось. Для пехотных дивизий, значительная часть транспорта которых оставалась гужевой, каждый лишний километр означал новые потери времени и сил.
Иллюстрация 1. Опись NARA: ежедневные донесения 260-й пехотной дивизии, дело 13607/18, T315 R1822, начальный кадр 672.
260-я пехотная дивизия прошла к Серпуховскому направлению через большой участок Восточного фронта. В американском архиве NARA её сохранившиеся документы представлены в серии T315. Особое значение имеет дело 13607/18 на микрофильме R1822, начиная с кадра 672: ежедневные донесения дивизии за период с 3 сентября по 5 ноября 1941 года. Это именно тот тип источника, который позволяет восстановить движение не задним числом, а в последовательности штабных сообщений: где находились полки, какие задачи они получали, что считалось успехом и какие трудности штаб был вынужден докладывать наверх.
Опубликованные германские дивизионные обзоры сообщают, что после боёв за Калугу соединение продвигалось к Протве, а распутица уже с середины октября почти парализовала нормальное движение. Покадровая сверка этих сведений по R1822 ещё важна для уточнения деталей, однако они полностью вписываются в общую картину немецкого наступления. На карте расстояния выглядели небольшими; на местности они измерялись часами вытаскивания машин из грязи, потерянными лошадьми, задержавшимися боеприпасами и невозможностью одновременно подтянуть пехоту, артиллерию и тылы.
К концу октября в документах появляется 52-я пехотная дивизия. Полный комплекс приказов показывает, что передача участка между 260-й и 52-й дивизиями происходила поэтапно 28–31 октября, а не одним решением. Это не означало полного ухода 260-й дивизии с направления: дальнейшие документы вновь связывают её полки с Кременками и боями на Протве. Одни участки передавались соседям, другие принимались, подразделения выводились в резерв и возвращались на передний край. Именно такие перегруппировки нередко создают в поздних рассказах впечатление противоречия, хотя в действительности отражают постоянное изменение полос обороны.
52-я пехотная дивизия пришла на подступы к Серпухову не как свежее соединение, начинавшее новую операцию, а как часть уже растянутой и измотанной немецкой группировки. За её спиной оставались сотни километров дорог, бои в Белоруссии, продвижение через Брянское направление и Калужскую землю. Впереди находились Ока, Протва, Таруса, дороги к Серпухову и зима, к которой германская армия оказалась подготовлена значительно хуже, чем рассчитывало её командование.
52-я пехотная дивизия была сформирована в 1939 году как соединение второй волны мобилизации. К лету 1941 года в её состав входили 163-й, 181-й и 205-й пехотные полки, 152-й артиллерийский полк, 152-й сапёрный батальон, разведывательное, противотанковое и связное подразделения, а также дивизионные службы обеспечения. Командовал дивизией генерал-майор доктор Лотар Рендулич.
В октябре 52-я дивизия последовательно меняла подчинение и к ноябрю оказалась в составе XIII армейского корпуса 4-й армии группы армий «Центр». В немецких справочных материалах её действия конца 1941 года связываются с боями у Волковского на Протве и зимними боями на Оке в районе Тарусы. Американская архивная опись формулирует шире: наступательные операции на направлении Калуга — Алексин — Таруса и оборонительные действия вдоль Оки в ноябре и декабре.
Американский путеводитель по трофейным германским документам восстанавливает длинный путь соединения. После переброски из Франции в Польшу дивизия вступила в войну против Советского Союза и двигалась через Брест, Слоним, Барановичи, Слуцк, Бобруйск, Рогачёв, Речицу, Гомель, Мглин, Брянск и Жиздру. Осенью 1941 года её документы уже фиксировали действия в районе Калуги, Алексина и Тарусы, а затем оборону вдоль Оки.
Это перечисление на карте выглядит почти прямой линией на восток. В действительности за каждым новым этапом стояли потери, отставшие обозы, изношенные автомобили, необходимость пополнять боеприпасы и растущее расстояние до баз снабжения. Пехотная дивизия Вермахта оставалась в значительной степени конно-транспортным соединением. Её движение зависело от состояния дорог, мостов и лошадей не меньше, чем от количества исправных грузовиков.
Для советского командования к этому времени уже было ясно, что Серпухов превращается в прифронтовой город. 13 октября 1941 года 49-я армия была включена в состав Западного фронта с задачей активной обороны. 19 октября был издан приказ об организации противотанковой обороны Серпуховского направления, а 31 октября — приказ об обороне подступов к Серпухову. Эти документы показывают: советская сторона не ждала, пока противник приблизится непосредственно к городским окраинам. Перед городом создавалась глубоко эшелонированная система, опиравшаяся на реки, дороги, населённые пункты, противотанковые районы и манёвр резервами.
Покадровое изучение дел 52-й пехотной дивизии дало уже не направление поиска, а конкретную хронологию. На роликах R956 и R957 находятся журнал боевых действий, дивизионные и специальные приказы, входящие донесения, радиограммы, утренние и суточные сводки, сообщения вышестоящему штабу и разведывательные материалы. Особенно важны дела 22372/17, 22372/21–25 и 22372/27. Рабочие записи оперативного отдела, сохранившиеся в российской копии как фонд 500, опись 12477, дело 445, дополняют итоговый журнал телефонными докладами, временем решений и конкретными перемещениями подразделений. В совокупности эти материалы позволяют восстановить создание плацдарма, его передачу 260-й дивизии, участие 205-го пехотного полка, ежедневную борьбу конца ноября и подготовку декабрьского отхода.
В первые дни ноября германские части стремились улучшить положение перед Серпуховом и расширить занятое пространство восточнее и северо-восточнее Протвы. Однако наступление уже теряло прежнюю силу. Каждый новый населённый пункт приходилось не просто занимать, а удерживать под постоянными контратаками.
На этом этапе германские документы особенно важны для правильного понимания слова «плацдарм». Это был не обязательно компактный участок с непрерывной линией траншей, как на более позднем позиционном фронте. Осенью 1941 года оборона часто строилась вокруг деревень, перекрёстков, высот и опушек. Между опорными пунктами оставались леса и овраги, куда проникали разведчики и небольшие группы. Днём местность контролировалась наблюдением и огнём, ночью пространство между позициями оживало: сапёры ставили мины, дозоры проверяли дороги, разведывательные группы пытались захватить пленных, а обозы искали безопасный путь к передовой.
Плацдарм, который сжимался
Партизанский отряд Высокинического района. Комиссар В. И. Детнев читает бойцам доклад, 6 ноября 1941 года. Фотограф В. А. Зунин. Авторство и датировка приводятся по фотокаталогу и требуют сверки с архивным оригиналом.
К середине ноября характер боёв изменился окончательно. Инициатива всё чаще переходила к советским войскам. Части 49-й армии не ограничивались пассивным удержанием рубежа: они атаковали передовые позиции, мешали противнику закрепляться и заставляли его расходовать боеприпасы и резервы. Именно тогда Кременковский плацдарм превратился в отдельную и всё более тяжёлую проблему для германского командования.
Дело 32548/7, микрофильм T315 R1825, занимает кадры 0005–0061 и охватывает период с 20 ноября по 15 декабря 1941 года. Кадр 0062 уже содержит служебную карточку начала следующего дела. Внутри находятся не условные «материалы о плацдарме», а законченный штабной комплекс: корпусные и дивизионные приказы, карты положения, схемы артиллерийской организации, инженерные планы, распределение батальонов, переправы через Протву, минные поля, проволочные заграждения, противотанковые препятствия и документы о зимней позиции. Это один из наиболее ценных зарубежных источников по Серпуховскому рубежу, позволяющий восстановить не предполагаемую, а реальную систему обороны Кременок.
Документы показывают, что плацдарм строился в три эшелона. Первым была существующая главная полоса обороны вокруг Кременок, Малеева и Боровны. За ней оборудовалась приёмная позиция западнее Кременок — рубеж, который должен был принять отходившие передовые подразделения. Третьим эшелоном становилась тыловая Протвинская позиция с предмостными укреплениями, опорными пунктами и противотанковыми препятствиями у переправ. Уже 20 ноября XIII армейский корпус потребовал усиливать передний край, разведать непрерывные тыловые позиции до Протвы, строить отсечные рубежи, блокгаузы, тёплые укрытия, минные поля и лесные завалы.
На карте сапёрного батальона 653 от 9 декабря нанесены готовые проволочные заграждения и минные поля, существующая главная линия, отдельные готовые опорные пункты на Протве, строящиеся батальонные лагеря и планируемый Протвинский отсечной рубеж. Следовательно, отход к Протве не был внезапной импровизацией середины декабря: германское командование готовило этот рубеж заранее. Вместе с тем карта показывает, что непрерывная тыловая позиция ещё не была полностью закончена.
Поздние истории полков 260-й дивизии передают напряжение ноябрьских боёв. В них говорится о сильных советских атаках, больших расходах артиллерийских боеприпасов и снижении боеспособности пехоты. Для одного из полков приводится численность около 546 человек боевого состава к концу ноября. Это число нельзя механически принимать за общую численность полка: германский термин Gefechtsstärke мог учитывать только личный состав передовых подразделений, реально доступный для боя. Но даже с этой оговоркой показатель говорит об истощении соединения.
Журнал Верховного командования Вермахта не заменяет дивизионные документы, но даёт внешнюю рамку. Его записи показывают, какие события считались достаточно важными, чтобы попасть в ежедневную сводку уровня группы армий и верховного командования. Для Серпуховского направления особенно выразительны сообщения 15, 17 и 18 ноября, когда германская сторона фиксировала сильное советское давление севернее Протвы.
15 ноября в разделе о 4-й армии отмечалось, что давление против фронта XIII армейского корпуса севернее Протвы продолжалось. Несколько атак с поддержкой танков были отражены, а выявленные скопления и батарейные позиции подверглись огневым налётам. Затем следует принципиальная фраза: у 260-й пехотной дивизии главную линию обороны в ночь с 15 на 16 ноября предписывалось отвести на исходную позицию, чтобы избежать дальнейших потерь (см. источник 13).
Эта запись разрушает упрощённое представление о неподвижном германском рубеже. Даже если немецкая сводка заявляла об отражении атак, итогом суток становилось сокращение занятого пространства. Термин HKL — Hauptkampflinie — обозначал главную боевую линию. Её отвод не обязательно означал общее бегство или ликвидацию плацдарма, но свидетельствовал, что прежнее положение стало слишком затратным для удержания.
17 ноября положение севернее Протвы вновь названо напряжённым. Советские войска повторили сильные атаки пехотой и танками и добились вклинений у Воронино и севернее него. Германская сторона утверждала, что вклинившиеся подразделения были отброшены или уничтожены контрударами с использованием собственных танков и резервов (см. источник 13). Эта формула требует проверки по советским материалам: штабная сводка фиксирует германскую оценку результата, а не независимое заключение.
18 ноября в районе XIII корпуса снова отмечались атаки крупными силами при поддержке танков. Местные вклинения, по германскому сообщению, были устранены, но новые сосредоточения советских войск заставляли ожидать продолжения боёв (см. источник 13). Повторение одинакового мотива в течение нескольких суток показывает, что речь шла не об одном кратком эпизоде, а о систематическом давлении на немецкий выступ.
24 ноября разведка 4-й армии отмечала между Протвой и Нарой более интенсивные советские работы по оборудованию позиций, чем в предыдущие дни (см. источник 13). Эта строка важна для общей картины Серпуховского рубежа. Советская сторона не только атаковала плацдарм, но и одновременно создавала глубину обороны, готовясь к продолжению борьбы и возможному новому наступлению противника.
Нельзя автоматически относить каждое сообщение о XIII корпусе именно к 260-й дивизии: корпус включал несколько соединений, а границы участков менялись. Запись 15 ноября прямо называет 260-ю дивизию, тогда как сообщения 17, 18 и 24 ноября дают прежде всего корпусной контекст. Поэтому их точное распределение по дивизиям требует сверки с журналом XIII корпуса T314 и дивизионными приложениями.
Погода усиливала кризис. Сначала грязь останавливала транспорт, затем мороз превращал размокшие дороги в неровные ледяные колеи. Одежда, обувь, питание, обогрев и эвакуация раненых становились не менее важными, чем число пулемётов. Замёрзшая земля затрудняла устройство укрытий. Лошади, на которых держалось снабжение пехотной дивизии, слабели от нехватки корма и тяжёлых переходов. Машина, застрявшая или сломавшаяся на единственной пригодной дороге, могла задержать целую колонну.
В этих условиях советские атаки имели эффект, который не всегда измерялся захваченными километрами. Даже если подразделение возвращалось на исходную позицию, противник вынужден был открывать артиллерийский огонь, подтягивать резервы, восстанавливать связь, выносить раненых и заново оборудовать разрушенные позиции. День за днём плацдарм становился тяжелее удерживать. Он всё ещё нависал над подступами к Серпухову, но уже переставал быть удобным исходным районом для наступления.
Сопоставление документов позволяет выделить несколько фаз. Первая — захват переправ и создание плацдарма как исходного района для возможного продвижения на Серпухов в конце октября. Вторая — попытка расширения и советское давление 10–15 ноября, завершившееся отводом главной линии в ночь с 15 на 16 ноября. Третья — удержание сокращённого выступа, его инженерное переоборудование и создание трёх последовательных рубежей с 20 ноября. Четвёртая — декабрьская позиционная борьба, новая советская атака у Кременок 2 декабря и подготовка германской зимней позиции. Пятая — широкое наступление 49-й армии 16 декабря, прорыв северо-западнее Кременок 17 декабря и последующие встречные бои.
Рабочие записи 52-й дивизии уточняют состав гарнизона. 18 ноября штаб 205-го пехотного полка, два батальона и части 13-й и 14-й рот временно передавались 260-й дивизии. В записи того же дня прямо указано, что II батальон и 14-я рота оставались для охраны Кременок и Острова. В ночь с 22 на 23 ноября II/205 сменил батальон 460-го полка в плацдарме. Приказ на смену называет III/460, а запись об исполнении — I/460; это расхождение сохраняется в источниках и пока не позволяет однозначно установить номер сменённого батальона. В ночь с 3 на 4 декабря II/205 был сменён частями 480-го полка и выведен в Безобразово как резерв Протвинской позиции.
Иллюстрация 2. Запись OKW за 15 ноября 1941 года: давление севернее Протвы и отвод главной линии 260-й пехотной дивизии.
Иллюстрация 3. Запись OKW за 17 ноября 1941 года: напряжённое положение севернее Протвы и советские вклинения у Воронино.
Иллюстрация 4. Запись OKW за 18 ноября 1941 года: новые атаки на фронте XIII армейского корпуса.
Иллюстрация 5. Запись OKW за 24 ноября 1941 года: усиленные советские полевые работы между Протвой и Нарой.
Особую ценность приобретают личные документы. В коллекции Музея коммуникации в Берлине описан комплекс писем немецкого лейтенанта, обозначенного в описи именем Willi. Он служил в Panzerjäger-Abteilung 17, исполнял обязанности командира роты и погиб 18 ноября 1941 года; местом смерти в каталоге указан Serpuchow. В комплекс входят десятки писем, фотографии и извещение о смерти. Содержание писем пока не изучено, поэтому связывать их непосредственно с боями у Кременок было бы преждевременно. Однако маршрут автора проходит через район Высокиничей, а дата гибели совпадает с периодом наиболее тяжёлого давления на германские позиции.
Другой персональный архив хранится в Штутгарте. Унтер-офицер Альфред Райхле умер 15 ноября 1941 года; местом смерти также указан Serpuchow. В деле M 711 Nr. 3408 имеются фотография и три письменных документа. Такие карточки требуют осторожности: названием крупного города могли обозначать весь район, ближайший медицинский пункт или административный ориентир. Именно поэтому изучение самих документов способно дать важное уточнение — номер части, место ранения, госпиталь или населённый пункт, не попавший в сводные карты.
Личные архивы не меняют нравственную оценку войны и не превращают солдат армии вторжения в героев повествования. Их задача иная: вернуть штабным строкам конкретность. За выражениями «позиция удержана», «атака отбита» и «потери уточняются» стояли люди, подразделения и маршруты. Иногда фотография или полевая почта позволяют установить место боя точнее, чем поздняя мемуарная литература.
Десять километров юго-западнее Серпухова
На фоне боёв за Протву существует ещё один эпизод, долго остававшийся почти незаметным. Журнал Верховного командования Вермахта за 28 октября 1941 года сообщил об успешном Stoßtruppunternehmen 52-й пехотной дивизии и подрыве железнодорожной линии примерно в десяти километрах южнее Серпухова. Документы самой дивизии раскрывают содержание этой короткой фразы: целью была двухпутная линия Тула — Москва в районе станции, записанной как Proschkino. Дивизионный документ локализует её приблизительно в десяти километрах юго-западнее Серпухова; различие между формулировками «южнее» и «юго-западнее» следует учитывать при современной географической привязке.
Немецкое слово Stoßtrupp в данном случае действительно обозначало небольшую специально сформированную рейдовую группу. Ею командовал лейтенант Шлоссер из 1-й роты 152-го сапёрного батальона. В состав вошли один унтер-офицер и десять сапёров. Группа перешла Оку восточнее Волковского, скрытно вышла к железной дороге, заложила заряды и мины и вернулась после выполнения задания. По германскому отчёту, один поезд сошёл с рельсов; на других участках полотна были оставлены мины. Точный масштаб перерыва движения и советские потери немецкие документы надёжно не устанавливают.
Иллюстрация 6. Журнал OKW, запись за 28 октября 1941 года с сообщением о подрыве железнодорожной линии южнее Серпухова.
Карточка архивного сообщения
| Поле | Содержание |
| Дата события | Ночь 27/28.10.1941; итоговое сообщение датировано 28 октября |
| Подразделение | 1./Pionier-Bataillon 152, 52. Infanterie-Division; лейтенант Шлоссер, 1 унтер-офицер и 10 сапёров |
| Тип действия | Stoßtruppunternehmen — операция штурмовой/рейдовой группы |
| Заявленный результат | подрыв двухпутной линии Тула — Москва у станции Proschkino; по германскому отчёту, один поезд сошёл с рельсов, на других участках оставлены мины |
| Основной источник | Kriegstagebuch des OKW, Band I |
| Главные плёнки для проверки | T315 R956, дело 22372/17, и связанные приказы и донесения 52-й дивизии на R956–R957 |
| Точное место | район станции Proschkino, около 10 км юго-западнее Серпухова; современная географическая привязка написания требует дополнительной проверки |
Запись находится в томе журнала Верховного командования за 1940–1941 годы. В разделе о группе армий «Центр» после сообщения об отражении 4-й армией атак при поддержке танков следует короткая фраза: «…wurde die Eisenbahnlinie 10 km südl. Serpuchow gesprengt». Дословное ядро сообщения означает: железнодорожная линия в десяти километрах южнее Серпухова была взорвана.
Первичный дивизионный отчёт снимает большую часть прежних вопросов. Теперь известны командир, сапёрное подразделение, численность группы, маршрут через Оку, название железнодорожной линии, район станции и заявленный результат. Не установлен прежде всего советский итог: какой именно поезд пострадал, насколько долго было прервано движение, сколько зарядов обезвредили и как быстро железнодорожники восстановили путь. Поэтому германское сообщение о сходе поезда с рельсов может быть оценено лишь в сопоставлении с документами дороги и советских органов охраны коммуникаций.
Локализация сужена до района станции, записанной в германском документе как Proschkino. Для точной привязки это написание нужно сопоставить с советскими схемами железной дороги, станционными журналами и современными топонимами. Маршрут через Оку восточнее Волковского показывает, что группа действовала глубоко в советском тылу и должна была пройти значительное расстояние по лесной местности, избегая дорог и населённых пунктов.
Главные немецкие источники — журнал боевых действий и приложения 52-й дивизии на R956–R957 — уже дают время операции, состав группы, маршрут, цель и заявленный результат. Окончательную оценку эпизода могут дать советские документы Московско-Курской железной дороги, служб движения, подразделений НКВД по охране путей, местных органов и оперативные донесения 49-й армии.
Для советской стороны особенно важны документы железной дороги. Воинская часть могла сообщить о диверсии кратко или вовсе не включить её в крупную оперативную сводку, если движение восстановили быстро. Железнодорожники, напротив, должны были фиксировать повреждение пути, время перерыва, объём восстановительных работ и необходимость охраны участка. Даже отсутствие крупного аварийного дела будет значимым: оно может означать, что германская запись преувеличила эффект или что повреждение было устранено в течение нескольких часов.
Стратегическое значение линии было очевидно. Через Серпухов проходили перевозки войск, боеприпасов, продовольствия и раненых; дорога связывала Москву с Тулой. Сход одного поезда с рельсов и минирование двухпутного участка могли временно осложнить движение, но германский документ не подтверждает длительного паралича всего узла. Масштаб последствий должен определяться по советским железнодорожным актам, а не по одной стороне.
В тот же день, 28 октября, в зарубежной базе потерь Люфтваффе отмечен самолёт Bf 110E-2 из 4./SKG 210, пропавший в районе Serpuchow. Совпадение даты и района заслуживает внимания, однако прямой связи между самолётом и железнодорожным рейдом не выявлено. Машина могла выполнять ударную, разведывательную или иную задачу. Поэтому авиационный эпизод следует рассматривать отдельно — после проверки состава экипажа, маршрута и советских сообщений ПВО.
Декабрь: от удержания к отходу
Советские бойцы у памятника героям Отечественной войны 1812 года в Тарутино. Декабрь 1941 года. Фотограф Павел Трошкин. Авторство, дата и место приводятся по фотокаталогу проекта и подлежат сверке с архивным источником.
К началу декабря германское наступление на Москву выдыхалось и на других направлениях, но под Серпуховом перелом готовился неделями. Части 49-й армии постепенно лишали противника пространства для манёвра. Советское командование требовало не только удерживать город, но и уничтожать передовые группировки противника. Приказ № 08 от 29 октября ставил задачу разгрома серпуховской группировки, а последующие приказы закрепляли оборону подступов к городу и распределяли задачи между соединениями.
Декабрьский перелом не был внезапным. После сокращения плацдарма в ночь с 15 на 16 ноября немецкие части продолжали удерживать передовой выступ и ежедневно фиксировали движение по дороге Серпухов — Кременки, артиллерийскую борьбу, разведывательные выходы и строительство советских позиций. 2 декабря германский штаб отметил новую советскую атаку у Кременок и вызвал огонь четырёх батарей по лесам вокруг посёлка. 4 декабря II батальон 205-го пехотного полка 52-й дивизии был выведен из плацдарма в Безобразово, а его позиции приняли части 480-го полка 260-й дивизии.
К 9 декабря инженерные документы показывали уже созданные проволочные заграждения и минные поля, готовые опорные пункты на Протве и ещё не законченный тыловой рубеж. Секретный приказ XIII корпуса от 11 декабря оформлял район Оки и Протвы как зимнюю позицию: предусматривались постоянные гарнизоны, штурмовые группы для контратак, дивизионные резервы, лыжные патрули, противотанковые орудия, T-мины и дублированная связь. За пять дней до начала общего советского наступления германское командование рассчитывало удерживать этот участок, а не добровольно оставлять его.
14–15 декабря основной кризис первоначально развернулся не в Кременках, а на Бундыревском плацдарме 163-го пехотного полка 52-й дивизии на восточном берегу Оки. После мощной артиллерийской и реактивной подготовки советские части атаковали Бундырево и Погиблово; позиции неоднократно переходили из рук в руки. В ночь с 15 на 16 декабря 163-й полк оторвался от противника и отошёл на западный берег Оки.
Утром 16 декабря началось широкое наступление 49-й армии. Германские донесения фиксировали атаки у Юрятина и Кислина, переход Оки к Болсунову и Кузьмищеву и удар на Волковское при поддержке танков. Советская оперативная сводка № 109 штаба 60-й стрелковой дивизии к 13:00 того же дня сообщала, что соединение заняло исходное положение между Малеевом и хутором Боровна. Таким образом, операция охватывала широкую полосу Оки и Протвы и не сводилась к одному локальному эпизоду у Кременок.
Прорыв непосредственно у Кременок относится не к 15, а к рассвету 17 декабря. Советский дивизионный рассказ сообщает, что после артиллерийской подготовки части 60-й стрелковой дивизии прорвали передний край, овладели Кременками и районом дома лесника и начали продвижение к Нижней Вязовне. Германский материал 268-й пехотной дивизии независимо отмечает прорыв северо-западнее Кременок 17 декабря и неспособность ослабленного 460-го пехотного полка самостоятельно восстановить прежний фронт. Для остановки продвижения было введено разведывательное подразделение 268-й дивизии.
Малеево стало отдельным узлом боя. Батальон 1285-го стрелкового полка овладел деревней, но был вытеснен германской контратакой. 18 декабря 268-я дивизия получила приказ восстановить или очистить позиции у Кременок, тогда как 1283-й стрелковый полк продолжал движение вдоль Протвы к Нижней Вязовне. Поэтому освобождение посёлка нельзя описывать как одномоментный вход в покинутые позиции: 17–18 декабря вокруг Кременок, дорог, лесов и соседних населённых пунктов продолжались встречные бои.
Конечная дата специального дела 32548/7 — 15 декабря — не доказывает, что плацдарм был оставлен именно в этот день. Дело завершалось как тематический штабной комплекс накануне общего наступления; сведения о боях 17–18 декабря находятся уже в последующих оперативных материалах 260-й и 268-й дивизий. Наиболее точная формулировка на нынешнем этапе такова: 17 декабря советские части прорвали германскую оборону северо-западнее Кременок и вошли в посёлок, а окончательное закрепление происходило в ходе последующих боёв.
Отход не означал спокойного организованного марша. Подразделениям требовалось выводить артиллерию, обозы и раненых по зимним дорогам, одновременно сдерживая атаки. Приказы Гитлера не отступать вступали в противоречие с положением на земле. Командиры могли удерживать отдельную деревню или высоту, но потеря соседнего участка делала позицию бессмысленной. Возникала угроза обхода, отсечения дороги и окружения.
Совокупность первичных германских донесений и советских оперативных сводок подтверждает тяжёлые столкновения второй половины декабря, ввод резервов, танковые атаки и отход к новым рубежам. Отдельные полковые детали ещё требуют уточнения, но общая картина не вызывает сомнений: после 16–17 декабря германские части уже не приближались к Серпухову, а отходили на запад и юго-запад, пытаясь восстановить фронт у Вязовни и далее.
Для жителей города это изменение могло быть незаметно в один конкретный день. Ещё продолжались воздушные тревоги, по дорогам шли войска, госпитали принимали раненых, а западный горизонт оставался фронтом. Но стратегически угроза начала отступать. Серпухов не оказался в немецком тылу. Железнодорожный узел продолжил работать. Оборона на подступах выполнила главную задачу: не позволила противнику превратить временные успехи у Протвы в прорыв к городу.
История Кременковского плацдарма показывает, почему Московскую битву нельзя объяснить только морозом или истощением германской техники. Погода влияла на обе стороны. Решающее значение имели сопротивление частей 49-й армии, постоянные контратаки, работа артиллерии и сапёров, сохранение коммуникаций и способность советского командования удерживать фронт в момент, когда противник всё ещё стоял в нескольких десятках километров от города.
На немецких картах Кременки сначала выглядели удобной точкой у реки и исходным районом для возможного движения на Серпухов. В действительности плацдарм постепенно превратился в дорогостоящий оборонительный выступ. Каждый день требовал боеприпасов, людей, лошадей, автомобилей и инженерных работ. В ноябре немцы сократили передний край, но затем создали ещё два рубежа в глубине и продолжали держаться. Лишь широкое наступление 49-й армии, разрыв фронта у Оки и Протвы и прорыв 17 декабря лишили эту систему устойчивости. Фронт начал отодвигаться от Серпухова.
Что открыли новые документы
История Кременковского плацдарма ещё не закрыта, но главный архивный барьер уже преодолён. В распоряжении проекта находятся ролики R956 и R957 52-й пехотной дивизии, дело 32548/7 на R1825 и рабочие записи оперативного отдела 52-й дивизии — дело 445. Их первичная обработка позволила заменить несколько прежних предположений прямыми фактами.
Теперь установлено, что 25 октября германское командование приказало захватить переправы через Протву и создать плацдарм для последующего продвижения на Серпухов. Наступление на сам город обсуждалось 28 октября, но было признано невозможным из-за нехватки сил, состояния дорог и общей обстановки. Передача участка между 260-й и 52-й дивизиями происходила поэтапно 28–31 октября, а не одним приказом.
Документы раскрыли и внутреннюю структуру Кременковской позиции. После сокращения переднего края в ночь с 15 на 16 ноября германское командование не отказалось от выступа, а превратило его в эшелонированный район с главной полосой, приёмной позицией западнее Кременок и тыловым рубежом по Протве. Установлено непосредственное участие II батальона 205-го пехотного полка 52-й дивизии, находившегося в плацдарме до 4 декабря.
Уточнена и декабрьская хронология. Бои 14–15 декабря относились прежде всего к Бундыревскому плацдарму. Широкое наступление 49-й армии началось 16 декабря, а прорыв непосредственно северо-западнее Кременок и вход советских частей в посёлок относятся к 17 декабря. Германские контратаки продолжались и 18 декабря.
Наконец, найден подробный отчёт о железнодорожном рейде 52-й дивизии: известны командир группы, её состав, сапёрное подразделение, маршрут через Оку, район станции Proschkino и заявленный сход поезда с рельсов. Само германское сообщение больше не является загадкой; открытым остаётся вопрос о реальных последствиях, которые можно установить только по советским железнодорожным документам.
Отдельное направление — германская аэрофотосъёмка. Национальный архив США хранит в фонде RG 373 около 1,2 миллиона снимков, сделанных Люфтваффе. Поиск ведётся через индексные листы по градусным квадратам. Для Серпухова основным обозначением является квадрат 54N037E. На индексной схеме необходимо установить номер серии GX, TUGX или DTGX, индекс камеры и номера экспозиций. Только после этого можно запросить конкретные отпечатки и назвать их полным архивным шифром.
Не менее перспективны немецкие военно-географические материалы, подготовленные до нападения на СССР. Комплекты Militärgeographische Angaben содержали описания дорог, мостов, населённых пунктов, экономических объектов, карты и фотографии. Наличие отдельного плана проезда через Serpuchow должно быть подтверждено по оглавлению конкретной папки и самому листу; до получения оригинала его нельзя воспроизводить как установленный документ.
Фотографический поиск уже дал несколько точных зарубежных карточек. В коллекции SZ Photo / Scherl имеется снимок военного корреспондента Пленика с первоначальной подписью о немецкой пулемётной позиции перед Серпуховом в ноябре 1941 года. В Mary Evans Picture Library выявлена фотография немецкого штурмового орудия в районе Серпухова, также связанная с именем Пленика. Их ценность состоит не только в иллюстративности: последовательность архивных номеров может привести к соседним кадрам той же съёмочной серии.
В отечественном фотокаталоге проекта уже собраны изображения по Кременкам, Протве, Высокиничам, Тарусе, партизанскому движению, артиллерийским позициям и последствиям боёв. Однако уверенная подпись в социальной сети ещё не превращает фотографию в историческое доказательство. Для публикации необходимо установить происхождение изображения, автора, дату, место, первый известный источник и наличие более ранней архивной подписи.
Так складывается настоящий атлас Серпуховского рубежа — не набор случайных фотографий, а связанная система документов. Общая карта показывает движение дивизий. Аэрофотоснимок фиксирует дороги и застройку. Штабная схема уточняет передний край. Полевая почта называет человека и подразделение. Железнодорожный акт устанавливает время подрыва и восстановления пути. Советский приказ объясняет задачу обороны. Лишь соединение этих источников позволяет приблизиться к тому, что происходило на местности осенью 1941 года, когда фронт остановился на западных подступах к Серпухову.
Источники и ссылки
1. National Archives and Records Administration. Record Group 242, German Records Microfilmed at Alexandria; серия T315, документы германских дивизий.
https://www.archives.gov/research/captured-german-records
2. NARA. German Flown Foreign Aerial Photography, Record Group 373.
3. NARA. Описание Record Group 373.
https://www.archives.gov/research/guide-fed-records/groups/373.html
4. NARA, T315 R1825, дело 32548/7 «Brückenkopf Kremenki», кадры 0005–0061: приказы, карты и приложения по обороне Кременковского плацдарма, 20 ноября — 15 декабря 1941 года. Ссылка ниже ведёт на архивную опись 260-й пехотной дивизии.
https://www.maparchive.ru/division/part11/260_Infanterie-Division.pdf
5. NARA, T315 R956–R957: дела 22372/17 и 22372/21–27 — журнал боевых действий, приказы, суточные донесения и разведывательные материалы 52-й пехотной дивизии за октябрь — декабрь 1941 года. Архивная опись дивизии приведена в источнике 12 и по ссылке после него.
6. ЦАМО, ф. 404, оп. 9711, д. 13, л. 309 — оперативная сводка № 109 штаба 60-й стрелковой дивизии к 13:00 16 декабря 1941 года.
7. ЦАМО, ф. 404, оп. 9711, д. 7, л. 71–71 об. — план действий 49-й армии и оперативной группы генерала П. А. Белова от 16 ноября 1941 года.
8. ЦАМО, ф. 202, оп. 5, д. 61 — оперативные сводки штаба Западного фронта, включая положение 60-й, 194-й и 7-й гвардейской стрелковых дивизий.
9. ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 120 — запись переговоров командования Западного фронта и 49-й армии от 19 ноября 1941 года.
10. ЦАМО, ф. 1223, оп. 1, д. 3, л. 127 — приказ с объявлением итогов боёв 49-й армии 14–17 декабря 1941 года.
11. Центральный архив Министерства обороны РФ / «Память народа» — документы 49-й армии, 60-й, 194-й и 7-й гвардейской стрелковых дивизий, 2-го кавалерийского корпуса и 112-й танковой дивизии.
12. ЦАМО/российская копия германских документов: фонд 500, опись 12477, дело 445 — рабочие записи оперативного отдела 52-й пехотной дивизии, 20 октября — 13 декабря 1941 года.
https://www.maparchive.ru/division/part4/52_Infanterie-Division.pdf
13. Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht, Band I, 1940–1941.
https://archive.org/details/kriegstagebuchde01jacorich
14. Электронная библиотека исторических документов. Приказ командующего 49-й армией № 011 от 31 октября 1941 года об обороне подступов к Серпухову.
https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/273921
15. Электронная библиотека исторических документов. Указатель документов 49-й армии.
https://docs.historyrussia.org/ru/indexes/values/713459
16. NARA T315 — цифровой каталог доступных микрофильмов.
17. Museum für Kommunikation Berlin. Обзор коллекции фронтовой почты Второй мировой войны.
18. Deutsche Digitale Bibliothek. Архивная карточка Альфреда Райхле, дело M 711 Nr. 3408.
https://www.deutsche-digitale-bibliothek.de/item/6A23YE3U4UZC24P6J4N266U5V6WGEYYI
19. Deutsche Digitale Bibliothek / Bundesarchiv. Военно-географические материалы германского Генерального штаба.
https://www.deutsche-digitale-bibliothek.de
20. Bundesarchiv Bilddatenbank — поиск фотографий по Serpuchow, Russland, ноябрь–декабрь 1941 года и по имени фотографа Plenik.
https://www.bild.bundesarchiv.de
21. Bridgeman Images / SZ Photo. Немецкая пулемётная позиция перед Серпуховом, ноябрь 1941 года, архивный номер SZT7416723.
22. Mary Evans Picture Library / Süddeutsche Zeitung Photo. Немецкое штурмовое орудие в районе Серпухова, фотограф Пленик, Picture No. 14076841.
23. Память народа. 49-я армия: документы, подчинение и боевой путь.