На западных подступах к Серпухову: Кременковский плацдарм и бои на Протве осенью 1941 года

Осенью 1941 года война подошла к Серпухову не одной дорогой. Она двигалась по разбитым трактам из-под Калуги и Тарусы, пробиралась через вязкую чернозёмную грязь, тянулась вдоль железнодорожного полотна, искала мосты через Протву и броды через небольшие речки. В немецких штабных бумагах этот огромный и страшный путь постепенно сжимался до нескольких топонимов: Serpuchow, Tarussa, Kremjonki, Lgowo, Pawlowka. В советских приказах те же места становились рубежами, которые надлежало удержать любой ценой. Между двумя системами координат — немецкими картами наступления и советскими приказами на оборону — лежали деревни, леса, овраги и дороги, по которым шли части 49-й армии, беженцы, санитарные повозки, артиллерийские тягачи и жители окрестных сёл.

Кременковский плацдарм долго оставался одним из наименее понятных эпизодов Серпуховского рубежа. О нём знали по воспоминаниям, поздним историческим очеркам и отдельным упоминаниям в советских документах. Но германские архивные описи позволяют увидеть этот участок иначе: как самостоятельный объект обороны, которому немецкое командование посвятило отдельное дело. В описи 260-й пехотной дивизии значится папка «Brückenkopf Kremenki» — «Кременковский плацдарм», содержащая приказы и карты по его обороне за период с 20 ноября по 15 декабря 1941 года. Само существование такого дела говорит о многом. Для штаба дивизии это была не случайная позиция на промежуточной реке, а особый укреплённый район, от сохранения которого зависели положение соседних частей, дороги снабжения и возможность продолжать давление на Серпухов.

Эта глава построена на сопоставлении немецких и советских источников. В основу исследования положены микрофильмы NARA T315 R956–R957 с журналом боевых действий, приказами и донесениями 52-й пехотной дивизии; специальное дело 32548/7 «Brückenkopf Kremenki» на ролике R1825; а также рабочие записи оперативного отдела 52-й дивизии, сохранившиеся в российской копии как фонд 500, опись 12477, дело 445. Благодаря этому прежние предположения удалось заменить прямыми сведениями приказов, суточных донесений, карт и штабных записей. Поздние дивизионные истории используются лишь там, где они подтверждаются первичными документами или прямо обозначены как вспомогательное свидетельство. Задача этой работы — не заполнять пробелы эффектными догадками, а восстановить события настолько точно, насколько позволяют источники.

Река, ставшая фронтом

Протва не похожа на великую водную преграду. На карте она выглядит извилистой лентой, уходящей через лесистую и пересечённую местность к Оке. Но осенью 1941 года значение реки определялось не шириной русла. Войскам приходилось учитывать крутые берега, заболоченные участки, овраги, состояние мостов, немногочисленные дороги и сезонную распутицу. Переправа, которую летом можно было обойти или быстро восстановить, в конце октября превращалась в узкое горло для колонн, артиллерии, конных обозов и санитарного транспорта.

Кременки располагались на направлении, связывавшем западные подступы к Серпухову с Тарусой, Высокиничами и дорогами, уходившими к Калуге. Сам город Серпухов был не просто крупным населённым пунктом. Он являлся железнодорожным узлом, промышленным центром, местом сосредоточения тыловых учреждений и важнейшей опорой южного фланга обороны Москвы. Потеря города открывала противнику новые возможности для давления на коммуникации, связывавшие столицу с Тулой, и создавала угрозу всей системе обороны между Окой и подступами к Москве.

Поэтому борьба за Серпухов велась не только у городской черты. Она началась значительно западнее и юго-западнее — на линиях рек, дорог и населённых пунктов, где противника нужно было задержать, измотать и лишить возможности развернуть ударные группы. В приказе командующего 49-й армией № 011 от 31 октября 1941 года речь шла именно об обороне подступов к Серпухову. Этот документ важен не только как формальный приказ. Он показывает, что к концу октября советское командование рассматривало город и прилегающий район как единую оборонительную систему, в которой каждый участок должен был поддерживать соседний.

Протва в этой системе становилась естественным каркасом. За рекой можно было организовать огневые позиции, прикрыть дороги, подготовить контратаки и затруднить противнику переброску тяжёлого вооружения. Но любой германский плацдарм на северном или восточном берегу немедленно превращался в угрозу. Он позволял накапливать пехоту, выдвигать наблюдателей и артиллерию, расширять захваченный участок и создавать исходное положение для нового броска.

Именно поэтому Кременковский плацдарм нельзя рассматривать как изолированную точку. Он был частью более широкой борьбы за пространство западнее Серпухова. Его удержание давало немецким дивизиям возможность сохранять давление на советскую оборону. Его ликвидация или вынужденное оставление, напротив, отодвигали фронт от города и разрушали всю систему передовых позиций противника.

Дорога к Кременкам

К началу октября германское наступление на Москву развивалось после крупных окружений под Вязьмой и Брянском. Однако на южном крыле группы армий «Центр» быстрый темп постепенно сменялся тяжёлым продвижением. Дороги разрушались, машины застревали, конные колонны растягивались, а сопротивление советских частей усиливалось. Для пехотных дивизий, значительная часть транспорта которых оставалась гужевой, каждый лишний километр означал новые потери времени и сил.

Иллюстрация 1. Опись NARA: ежедневные донесения 260-й пехотной дивизии, дело 13607/18, T315 R1822, начальный кадр 672.

260-я пехотная дивизия прошла к Серпуховскому направлению через большой участок Восточного фронта. В американском архиве NARA её сохранившиеся документы представлены в серии T315. Особое значение имеет дело 13607/18 на микрофильме R1822, начиная с кадра 672: ежедневные донесения дивизии за период с 3 сентября по 5 ноября 1941 года. Это именно тот тип источника, который позволяет восстановить движение не задним числом, а в последовательности штабных сообщений: где находились полки, какие задачи они получали, что считалось успехом и какие трудности штаб был вынужден докладывать наверх.

Опубликованные германские дивизионные обзоры сообщают, что после боёв за Калугу соединение продвигалось к Протве, а распутица уже с середины октября почти парализовала нормальное движение. Покадровая сверка этих сведений по R1822 ещё важна для уточнения деталей, однако они полностью вписываются в общую картину немецкого наступления. На карте расстояния выглядели небольшими; на местности они измерялись часами вытаскивания машин из грязи, потерянными лошадьми, задержавшимися боеприпасами и невозможностью одновременно подтянуть пехоту, артиллерию и тылы.

К концу октября в документах появляется 52-я пехотная дивизия. Полный комплекс приказов показывает, что передача участка между 260-й и 52-й дивизиями происходила поэтапно 28–31 октября, а не одним решением. Это не означало полного ухода 260-й дивизии с направления: дальнейшие документы вновь связывают её полки с Кременками и боями на Протве. Одни участки передавались соседям, другие принимались, подразделения выводились в резерв и возвращались на передний край. Именно такие перегруппировки нередко создают в поздних рассказах впечатление противоречия, хотя в действительности отражают постоянное изменение полос обороны.

52-я пехотная дивизия пришла на подступы к Серпухову не как свежее соединение, начинавшее новую операцию, а как часть уже растянутой и измотанной немецкой группировки. За её спиной оставались сотни километров дорог, бои в Белоруссии, продвижение через Брянское направление и Калужскую землю. Впереди находились Ока, Протва, Таруса, дороги к Серпухову и зима, к которой германская армия оказалась подготовлена значительно хуже, чем рассчитывало её командование.

52-я пехотная дивизия была сформирована в 1939 году как соединение второй волны мобилизации. К лету 1941 года в её состав входили 163-й, 181-й и 205-й пехотные полки, 152-й артиллерийский полк, 152-й сапёрный батальон, разведывательное, противотанковое и связное подразделения, а также дивизионные службы обеспечения. Командовал дивизией генерал-майор доктор Лотар Рендулич.

В октябре 52-я дивизия последовательно меняла подчинение и к ноябрю оказалась в составе XIII армейского корпуса 4-й армии группы армий «Центр». В немецких справочных материалах её действия конца 1941 года связываются с боями у Волковского на Протве и зимними боями на Оке в районе Тарусы. Американская архивная опись формулирует шире: наступательные операции на направлении Калуга — Алексин — Таруса и оборонительные действия вдоль Оки в ноябре и декабре.

Американский путеводитель по трофейным германским документам восстанавливает длинный путь соединения. После переброски из Франции в Польшу дивизия вступила в войну против Советского Союза и двигалась через Брест, Слоним, Барановичи, Слуцк, Бобруйск, Рогачёв, Речицу, Гомель, Мглин, Брянск и Жиздру. Осенью 1941 года её документы уже фиксировали действия в районе Калуги, Алексина и Тарусы, а затем оборону вдоль Оки.

Это перечисление на карте выглядит почти прямой линией на восток. В действительности за каждым новым этапом стояли потери, отставшие обозы, изношенные автомобили, необходимость пополнять боеприпасы и растущее расстояние до баз снабжения. Пехотная дивизия Вермахта оставалась в значительной степени конно-транспортным соединением. Её движение зависело от состояния дорог, мостов и лошадей не меньше, чем от количества исправных грузовиков.

Для советского командования к этому времени уже было ясно, что Серпухов превращается в прифронтовой город. 13 октября 1941 года 49-я армия была включена в состав Западного фронта с задачей активной обороны. 19 октября был издан приказ об организации противотанковой обороны Серпуховского направления, а 31 октября — приказ об обороне подступов к Серпухову. Эти документы показывают: советская сторона не ждала, пока противник приблизится непосредственно к городским окраинам. Перед городом создавалась глубоко эшелонированная система, опиравшаяся на реки, дороги, населённые пункты, противотанковые районы и манёвр резервами.

Покадровое изучение дел 52-й пехотной дивизии дало уже не направление поиска, а конкретную хронологию. На роликах R956 и R957 находятся журнал боевых действий, дивизионные и специальные приказы, входящие донесения, радиограммы, утренние и суточные сводки, сообщения вышестоящему штабу и разведывательные материалы. Особенно важны дела 22372/17, 22372/21–25 и 22372/27. Рабочие записи оперативного отдела, сохранившиеся в российской копии как фонд 500, опись 12477, дело 445, дополняют итоговый журнал телефонными докладами, временем решений и конкретными перемещениями подразделений. В совокупности эти материалы позволяют восстановить создание плацдарма, его передачу 260-й дивизии, участие 205-го пехотного полка, ежедневную борьбу конца ноября и подготовку декабрьского отхода.

В первые дни ноября германские части стремились улучшить положение перед Серпуховом и расширить занятое пространство восточнее и северо-восточнее Протвы. Однако наступление уже теряло прежнюю силу. Каждый новый населённый пункт приходилось не просто занимать, а удерживать под постоянными контратаками.

На этом этапе германские документы особенно важны для правильного понимания слова «плацдарм». Это был не обязательно компактный участок с непрерывной линией траншей, как на более позднем позиционном фронте. Осенью 1941 года оборона часто строилась вокруг деревень, перекрёстков, высот и опушек. Между опорными пунктами оставались леса и овраги, куда проникали разведчики и небольшие группы. Днём местность контролировалась наблюдением и огнём, ночью пространство между позициями оживало: сапёры ставили мины, дозоры проверяли дороги, разведывательные группы пытались захватить пленных, а обозы искали безопасный путь к передовой.

Плацдарм, который сжимался

Партизанский отряд Высокинического района. Комиссар В. И. Детнев читает бойцам доклад, 6 ноября 1941 года. Фотограф В. А. Зунин. Авторство и датировка приводятся по фотокаталогу и требуют сверки с архивным оригиналом.

К середине ноября характер боёв изменился окончательно. Инициатива всё чаще переходила к советским войскам. Части 49-й армии не ограничивались пассивным удержанием рубежа: они атаковали передовые позиции, мешали противнику закрепляться и заставляли его расходовать боеприпасы и резервы. Именно тогда Кременковский плацдарм превратился в отдельную и всё более тяжёлую проблему для германского командования.

Дело 32548/7, микрофильм T315 R1825, занимает кадры 0005–0061 и охватывает период с 20 ноября по 15 декабря 1941 года. Кадр 0062 уже содержит служебную карточку начала следующего дела. Внутри находятся не условные «материалы о плацдарме», а законченный штабной комплекс: корпусные и дивизионные приказы, карты положения, схемы артиллерийской организации, инженерные планы, распределение батальонов, переправы через Протву, минные поля, проволочные заграждения, противотанковые препятствия и документы о зимней позиции. Это один из наиболее ценных зарубежных источников по Серпуховскому рубежу, позволяющий восстановить не предполагаемую, а реальную систему обороны Кременок.

Документы показывают, что плацдарм строился в три эшелона. Первым была существующая главная полоса обороны вокруг Кременок, Малеева и Боровны. За ней оборудовалась приёмная позиция западнее Кременок — рубеж, который должен был принять отходившие передовые подразделения. Третьим эшелоном становилась тыловая Протвинская позиция с предмостными укреплениями, опорными пунктами и противотанковыми препятствиями у переправ. Уже 20 ноября XIII армейский корпус потребовал усиливать передний край, разведать непрерывные тыловые позиции до Протвы, строить отсечные рубежи, блокгаузы, тёплые укрытия, минные поля и лесные завалы.

На карте сапёрного батальона 653 от 9 декабря нанесены готовые проволочные заграждения и минные поля, существующая главная линия, отдельные готовые опорные пункты на Протве, строящиеся батальонные лагеря и планируемый Протвинский отсечной рубеж. Следовательно, отход к Протве не был внезапной импровизацией середины декабря: германское командование готовило этот рубеж заранее. Вместе с тем карта показывает, что непрерывная тыловая позиция ещё не была полностью закончена.

Поздние истории полков 260-й дивизии передают напряжение ноябрьских боёв. В них говорится о сильных советских атаках, больших расходах артиллерийских боеприпасов и снижении боеспособности пехоты. Для одного из полков приводится численность около 546 человек боевого состава к концу ноября. Это число нельзя механически принимать за общую численность полка: германский термин Gefechtsstärke мог учитывать только личный состав передовых подразделений, реально доступный для боя. Но даже с этой оговоркой показатель говорит об истощении соединения.

Журнал Верховного командования Вермахта не заменяет дивизионные документы, но даёт внешнюю рамку. Его записи показывают, какие события считались достаточно важными, чтобы попасть в ежедневную сводку уровня группы армий и верховного командования. Для Серпуховского напра�