Партизаны Серпуховского рубежа: лесная база и боевые выходы

Серпуховский район не стал большой оккупированной территорией, где партизанская война могла месяцами существовать вдали от регулярных частей. Здесь сложилась иная, пограничная форма борьбы. Лесные группы действовали рядом с передним краем, иногда в нескольких часах пути от штабов и батарей 49-й армии. Они знали просеки, броды и старые дороги, проводили разведчиков, наблюдали за гарнизонами, минировали коммуникации, распространяли листовки и передавали сведения, которых не было на штабных картах. Главным героем главы становится отряд «Смерть фашизму», но его история показана как часть единой оборонительной системы Серпухова.

Война у самого переднего края

Летом 1941 года создание подполья и партизанских формирований было не местной инициативой отдельных районов, а частью государственной мобилизационной политики. Директива Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня потребовала в угрожаемых областях заранее формировать подпольные ячейки, диверсионные группы и запасы. Постановление ЦК ВКП(б) от 18 июля развило эту установку и придало организации борьбы в тылу противника более системный характер. В Подмосковье подготовка велась ещё до того, как линия фронта приблизилась к столице. Документы, опубликованные в сборниках «Клятву верности сдержали» и «Партизаны в битве за Москву», показывают, что областное руководство одновременно готовило кадры, конспиративные квартиры, базы, средства связи, оружие и листовочную работу. [1]

Для Серпухова эти меры перестали быть резервным планом в октябре 1941 года. Немецкие части вышли к Высокиничам, Угодскому Заводу, Кремёнкам и западным подступам к городу. Дороги на Тарусу, Балабаново, Высокиничи и Угодский Завод превратились в военные коммуникации, а леса между ними — в пространство непрерывной разведывательной борьбы. Прифронтовой статус района означал, что один и тот же населённый пункт мог утром считаться тыловым, днём попасть под артиллерийский огонь, а ночью стать целью разведывательной группы. В таких условиях партизаны были нужны не только «на случай оккупации», но и как проводники, наблюдатели и связующее звено между местным населением и армией.

Прифронтовой лес не был надёжным убежищем. Днём над дорогами работала авиация, ночью двигались дозоры и разведывательные группы, а линия переднего края могла измениться после одного боя. Партизанам приходилось существовать между армейским порядком и скрытностью подполья: получать задания от советского командования, но не раскрывать базу; пользоваться помощью жителей, но не ставить под удар деревню; быстро передавать сведения и одновременно исчезать из пространства, которое противник прочёсывал патрулями.

В районе действовали армейские разведчики, диверсионные группы, истребительные подразделения, местные проводники, партийное подполье и районные партизанские отряды. Их задачи постоянно пересекались, а участники могли переходить из одной роли в другую. В послевоенной памяти всех их нередко объединяли одним словом «партизаны», хотя на деле это была сложная и подвижная система борьбы у самого переднего края.

В Серпухове и районе были подготовлены два основных отряда. Первый возглавляли директор фабрики «Красный текстильщик» Иван Николаевич Каледин и секретарь городского комитета партии Николай Петрович Орлов. Его район действий проходил через Данки, Соймоново и Игумново, прикрывая восточные и юго-восточные подступы, дороги и леса, связанные с Серпуховом. Второй отряд действовал западнее города и вошёл в историю под названием «Смерть фашизму».

Второй отряд получил название «Смерть фашизму». Командиром стал заведующий военным отделом Серпуховского райкома партии Пётр Васильевич Дементьев, комиссаром — первый секретарь райкома Василий Алексеевич Железнов, начальником штаба — Тимофей Филиппович Корчемный. В подпольной переписке Дементьев и Железнов фигурировали под псевдонимами Степной и Лесной; Корчемного называли Бурей. Такая система имён была не художественной деталью, а правилом конспирации: она позволяла передавать распоряжения и обсуждать операции без прямого раскрытия руководителей.

С июля шёл подбор людей, обучение, оборудование базы и создание запасов. В лес доставляли продовольствие, оружие, боеприпасы, керосин, медикаменты, одежду и хозяйственный инвентарь. Снабжение организовывали секретари райкома Михаил Иванович Новиков, Василий Васильевич Подшивалов и Василий Алексеевич Железнов; комсомольскую работу вела Татьяна Якушина. 16 октября, когда угроза Серпухову стала непосредственной, отряд перешёл на боевое положение.

В основном составе отряда числился 61 боец. Памятная доска позднее сохранила 73 имени, а в лесном лагере одновременно находилось до семидесяти пяти человек. Кроме постоянного ядра, здесь бывали связные, временно прикомандированные разведчики, охрана базы и люди, помогавшие отряду на отдельных заданиях.

В октябре бойцы приняли присягу. Её копия хранится в Центральном архиве общественно-политической истории Москвы: фонд 1870, опись 1, дело 6, лист 55. Текст требовал беспрекословно выполнять приказы штаба, сохранять тайну, быть решительным и беспощадным к противнику, не оставлять оружия и не сдаваться живым. Присяга закрепляла дисциплину, подчинённость штабу и готовность отряда действовать даже в полном отрыве от своих.

Два отряда и лесная база

Основная база «Смерти фашизму» находилась в лесном массиве между Скрёбуховом, Калугином и Воронином, рядом с направлением на Балабаново. В местной традиции штаб помещают между семнадцатым и восемнадцатым километрами тогдашнего Балабановского шоссе. Современная трасса А108 изменила пространство, но общий ориентир сохранился: чуть южнее Скрёбухова, в глубине леса, вдали от прямого обзора с дороги. Здесь оборудовали пять землянок. Они служили не только жильём. В лагере размещались штаб, запасы, оружие, средства освещения, медицинское имущество, документы и люди, ожидавшие очередного выхода.

Лесная база находилась в сложном положении. Слишком далеко от передовой она не была, а значит, любой шум, дым, следы саней или частые переходы могли выдать её. С другой стороны, близость Серпухова позволяла быстрее получать распоряжения, доставлять донесения и поддерживать связь с частями 49-й армии. В отличие от крупных партизанских зон Белоруссии или Смоленщины, здесь нельзя было рассчитывать на огромную территорию и устойчивую «лесную республику». Лагерь существовал внутри подвижной фронтовой системы, где немецкая разведка, армейские дозоры, местные жители и советские подразделения постоянно пересекали одни и те же дороги.

Пять землянок составляли не романтический лагерь, а маленький скрытый гарнизон. Здесь хранили продовольствие и боеприпасы, сушили одежду, переписывали донесения, лечили простуды и ранения, обсуждали маршруты следующего выхода. Любая бытовая мелочь имела военное значение: дым костра, след от саней, слишком часто протоптанная тропа или потерянная бумага могли привести к базе карательную группу.

Повседневная жизнь базы в сохранившихся фотографиях выглядит почти буднично: снег, палатки или укрытия между деревьями, костёр, котлы, люди в смешанной военной и гражданской одежде. Но за этой внешней простотой стояли строгие правила. Нельзя было ходить к базе одной и той же тропой, оставлять заметные следы, обсуждать задания с посторонними, разводить огонь без маскировки. Каждый выход требовал знания пароля, маршрута возвращения и запасного места встречи. В прифронтовой полосе опасность исходила не только от немецких патрулей: ошибочная встреча с собственным дозором без документов и условных сигналов могла закончиться задержанием или огнём.

5–6 ноября Серпуховский подпольный окружной комитет ВКП(б) направил отряду письмо, обращённое к командиру Степному и комиссару Лесному. Документ известен по фотокопии: МПА, фонд 1870, опись 1, дело 16, лист 90а. Окружком поздравлял бойцов с годовщиной Октябрьской революции и связывал их работу с общей борьбой Красной армии. Само обращение показывает, что лесной отряд был включён в вертикаль подпольного управления. Он получал не только боевые задания, но и политические обращения, поддерживавшие дисциплину и ощущение связи с городом. [3]

Связь поддерживалась людьми. Связной должен был пройти через лес, обойти позиции, проверить отсутствие наблюдения и доставить пакет либо устное сообщение. Для важного донесения могли использовать несколько независимых маршрутов. В позднейших материалах особо называются Александр Котенко и Владимир Баринов, передававшие разведывательные сведения частям Красной армии, а также Иван Иевский, руководивший конной разведкой в районе станции Станки. Лошадь давала скорость и возможность перевозить груз, но одновременно оставляла след и могла привлечь внимание, поэтому конные выходы требовали отдельной осторожности.

Партизаны знали не только главные дороги, но и просеки, старые лесовозные пути, участки узкоколейной железной дороги, броды, заболоченные места и проходы между деревнями. Для армейской разведки это знание было равноценно карте крупного масштаба. Проводник мог вывести группу к тылу немецкой позиции, обойти заминированный участок или найти место, где часовые хуже контролировали линию. Возвращаясь, участники сообщали, сколько машин прошло по дороге, где стояли кухни и обозы, в каких домах разместились офицеры, где установлены пулемёты и батареи.

В штаб поступала не отвлечённая информация, а сведения, привязанные к знакомой местности: сколько машин прошло через деревню, где выставлен пост, какой мост охраняется, по какой дороге ночью слышно движение. Местный разведчик различал старую лесную колею и новый след колонны, знал, где можно перейти ручей и в каком доме ещё остался надёжный человек. Такая точность превращала знание родного района в полноценный военный ресурс.

Район действий не сводился к одной деревне. В него входили Буриново, Воронино, Семкино, Выпеково, Барсуки, Макарово, Рудаково, разъезд Станки и дороги Буриново — Барсуки, Буриновский разъезд — Бор. Эта дуга лежала западнее и северо-западнее Серпухова, там, где проходили немецкие коммуникации и стояли части, противостоявшие войскам 49-й армии. Многие из этих деревень позднее исчезли или изменили административную принадлежность, но в 1941 году они составляли единую географию лесной войны.

Сохранившаяся схема маршрутов позволяет увидеть главное: база располагалась не в глубоком тылу, а между Серпуховом и районами боевых действий. Из неё можно было относительно быстро выйти к Буринову, Станкам и Рудакову, а также к дороге на Балабаново. Это объясняет, почему отряд одновременно занимался диверсиями и армейской разведкой. Отдалённый рейд на несколько недель здесь был менее нужен, чем точное ночное наблюдение и доставка донесения к утру.

Разведка, мины, засады и связь с армией

Боевое крещение отряда произошло в районе Буринова. Ночью 31 октября группа первого взвода под командованием Фёдора Ивановича Никитина вышла к Буриновскому разъезду. Десять человек получили задачу заминировать дороги. На месте они заметили немецких разведчиков, а затем подразделение с обозом. Группа разделилась: часть продолжала устанавливать мины, другая наблюдала за движением. После выполнения задания партизаны устроили засаду. Рядом с Никитиным действовали его заместитель Пётр Юркин и разведчик Андрей Андреев.

Группа Никитина выполнила минирование у Буриновского разъезда, проследила движение немецкой колонны и вступила в бой из засады. В ходе последующих выходов партизаны подрывали машины, минировали железную дорогу и добывали сведения о передвижении противника. Эти действия стали началом постоянной боевой работы отряда на дорогах западнее Серпухова.

Мина в условиях осени 1941 года была не только средством уничтожения. Она задерживала движение, заставляла противника вызывать сапёров, менять маршрут и усиливать охрану. Даже один подрыв мог нарушить расписание подвоза боеприпасов и продовольствия. Но установка мины требовала инженерных навыков: нужно было выбрать место, скрыть следы работы, рассчитать давление или натяжение взрывателя и исключить преждевременный взрыв. Если дорога использовалась местными жителями или советскими группами, информация о минном поле должна была быть передана своим.

Действия против обозов заняли заметное место в боевой работе. В лесу обоз был уязвимее строевого подразделения: повозки растягивались, охрана распределялась вдоль колонны, а скорость зависела от состояния дороги. Удар по головной и замыкающей части мог остановить весь караван. Партизаны разгромили несколько обозов на дорогах Буриново — Барсуки и Буриновский разъезд — Бор, захватили снаряжение и пленного, которого доставили в штаб армии.

В районе Воронина партизаны захватили два обоза с винтовками, ручными гранатами, телефонным оборудованием и продовольствием. Возле Рудакова им достались четыре повозки с боеприпасами и оружием. Отделение Александра Васильевича Котенко разгромило конную разведку противника и уничтожило штабную машину. Удары по обозам, связным и разведывательным патрулям нарушали работу немецкого тыла и приносили отряду оружие, документы и сведения.

Отдельным результатом был захват «языка». Пленный мог сообщить номер части, место штаба, порядок смены караулов и направление предстоящего движения. Для командования 49-й армии такая информация имела ценность только при быстрой доставке и профессиональном допросе. Поэтому в описаниях подчёркивается, что пленного передали в армейский штаб. Задача партизан состояла не в длительном содержании пленного на базе, а в его скрытном выводе через собственные позиции.

Партизаны действовали совместно с частями Красной армии у деревень Семкино и Макарово, взаимодействовали с 586-м стрелковым полком и корректировали огонь 440-го артиллерийского полка. Местные разведчики находили батареи и огневые точки, определяли ориентиры и передавали сведения артиллеристам. Знание лесных дорог и деревень позволяло им выводить армейские группы к тылу немецких позиций и возвращать донесения кратчайшим путём.

Листовочная работа была самостоятельной боевой задачей. Разведчица Татьяна Шибаева, носившая псевдоним Оксана, появлялась в занятых противником деревнях, собирала сведения и распространяла «Вести с социалистической, непокорённой Родины». В условиях оккупации такая листовка сообщала населению, что Москва держится и советская власть не исчезла. Одновременно она была смертельно опасной уликой: за хранение агитационных материалов оккупационные власти могли арестовать или расстрелять.

Леонид Сычёв, прозванный Смелым, возвращался из разведки с трофейным автоматом и винтовкой и по пути разбрасывал немецкоязычные листовки. Вместе с Татьяной Шибаевой он выходил к землянкам и траншеям противника. В таких рейдах разведка соединялась с пропагандой: нужно было увидеть расположение постов, услышать разговоры солдат и одновременно оставить листовки у дорог и позиций.

Сводка Московского областного комитета ВКП(б) от 4 декабря 1941 года зафиксировала действия подмосковных партизан: нападения на гарнизоны, уничтожение линий связи, минирование дорог и захват пленных. Серпуховский отряд входил в общую систему областного руководства и действовал в постоянной связи с военными штабами.

В конце ноября три группы отряда вышли на территорию Высокиничского и Угодско-Заводского районов. Они вели разведку дорог и гарнизонов, распространяли листовки и передавали сведения о движении немецких частей. Эти выходы расширили район деятельности отряда далеко за пределы лесной базы.

В послевоенной хронике боевой итог отряда был подведён так: около ста уничтоженных немецких военнослужащих, две разгромленные базы, огневая точка, штабная машина, самолёт, несколько обозов и значительные трофеи. Но важнее общего счёта было другое — разведка, мины и засады заставляли противника усиливать охрану, менять маршруты и тратить время там, где прежде он рассчитывал двигаться без помех.

Источники и прямые ссылки

1. Электронная библиотека исторических документов. «Клятву верности сдержали: Партизанское Подмосковье в документах и материалах». Открыть источник — Содержание опубликованных документов.

2. Присяга партизан отряда «Смерть фашизму». Октябрь 1941 года. Открыть источник — ЦАОПИМ. Ф. 1870. Оп. 1. Д. 6. Л. 55. Копия.

3. Письмо Серпуховского подпольного окружкома отряду. 5–6 ноября 1941 года. Открыть источник — МПА. Ф. 1870. Оп. 1. Д. 16. Л. 90а. Фотокопия.

4. Сводка Московского обкома ВКП(б) о боевых действиях отрядов. 4 декабря 1941 года. Открыть источник — МПА. Ф. 1870. Оп. 1. Д. 1а. Л. 1–6. Подлинник.

5. «Как серпуховичи объявили смерть фашизму». Открыть источник — Подробная местная публикация об истории отряда.

6. «Партизанскую поляну забыли». «МК в Серпухове», 12 мая 2015 года. Открыть источник — Состояние памятника, расположение базы и землянки.

7. «Общественная газета “Всё для Вас”», № 17 (369), 7 мая 2025 года. — PDF и фрагмент фотографии Татьяны Шибаевой сохранены в ZIP.

8. «Они прикрыли жизнь собою…». Открыть источник — Послевоенные судьбы участников.

17. «Рубеж боевой славы». Сборник документов и материалов. Открыть источник — Большой PDF по обороне района и партизанам.